Марк Арно - Чемодан из Гонконга [ Межавт. сборник]

Я последовал за ней через пустую гостиную и по неширокому холлу в комнату в самом конце. Это была маленькая спальня, достаточно уютная для гостя. Гретхен ждала в дверях, пока я вошел и сел на высокую старомодную кровать.

— Вам нужна медицинская помощь? — спросила она.

Я провел руками по разбитому лицу.

— Не-а, — сказал я, — все будет в порядке. Если бы ты просто принесла мне небольшой свисток…

Она пристально смотрела на меня с минуту, потом закрыла дверь и облокотилась на нее.

— Он безобидный старик, которому осталось немного, — сказала она. — Почему вы хотите причинить ему боль?

— Я не хочу. Он мне нравится. Я не желаю его видеть жертвой такой стервы.

— Я привожу ему карты, — сказала она, — и делю с ним его воспоминания. Он счастлив.

— А как же старина Джордж?

— Джордж тоже счастлив.

Аргументы она привела неотразимые. Трудно было отрицать, что Джордж был счастлив. Дон Луис тоже, хоть и был немного не в себе, вовсе не выглядел опечаленным.

— Поэтому, если вы дунете в ваш маленький свисток, — сказала она, — вы не добьетесь ничего, только сделаете двух счастливых людей несчастными.

— Ну ладно, пока, — сказал я. — Я отдохну немного, подожду, пока вернется Мигель с моей машиной, и потом уеду.

— Вы можете переночевать как желанный гость.

— Я знаю. Желанный, как лиса в крольчатнике.

Она посмотрела на меня неприязненным взглядом.

Она знала, что я ее провоцирую, но не была уверена в том, как много мне известно. Я чуть было не попытался развить эту тему дальше, но вовремя остановил себя — пока. Я сомневался, что дон Луис умышленно сказал мне о плантациях маков.

— Почему Эль Лобо поехал через границу? — спросил я.

Она рассматривала свои длинные пальцы.

— Я не знаю. Существует вероятность — я просто предполагаю, — что он был, скажем, слишком любопытным.

— О-о, — протянул я.

— А теперь, пожалуйста, разрешите мне уйти, — сказала она. — Вы хотите, чтобы я вам сообщила, когда вернется Мигель с грузовиком?

— Полагаю, я его услышу, — сказал я.

— Хорошо.

Она вышла, элегантная юбка прошелестела вокруг точеных ног танцовщицы. Я вытянулся на кровати и попытался поразмыслить о некоторых вещах. Но усталость оказалась сильнее, и через минуту я спал. К счастью, я начал храпеть и разбудил себя в самое подходящее время.

Каса была тиха, как мавзолей. Снаружи проникали голоса ночных птиц и реже — животных. Вдалеке перекликались койоты. Я не знал, сколько я проспал, но сон не мог быть долгим.

Встав с кровати, я подошел к дверям и выглянул в холл. Там было темно, двери с обеих сторон закрыты. Я прошел к парадной двери, открыл ее и вышел наружу. Низкая луна бросала серый свет на поросшую чахлой растительностью пустынную землю.

Я пошел по гравию за угол касы, назад, к навесам, которые заметил по приезде. Тут и там попадались глинобитные развалины, казавшиеся призраками в лунном свете. Навесы были в ужасном состоянии, за исключением одного чуть подальше с тыльной стороны касы. Перед навесом стоял большой грузовик, все еще груженный. В нескольких футах от него, капотом к ведущей на ранчо дороге и шоссе стоял мой автомобиль.

Ключи были на месте. Я осмотрел задний бампер; он был стянут проволокой — Мигель сделал это на шоссе. Они облегчили мне обратную дорогу.

Я услышал неожиданный раскат хриплого мужского смеха. Позади, на заваленном мусором участке стоял небольшой домик с освещенными окнами. Внутри я смог различить фигуру Панчо, откинувшегося на шатком стуле, сомбреро его удерживалось на спине шнурком, надетым на шею. На столе рядом с ним стояла бутылка пива емкостью в кварту. Я услышал другой, не смеющийся голос. Мигель.

Я обошел грузовик и заглянул в сарай. Было темно, но через минуту глаза привыкли, и я смог в тусклом свете луны кое-что разглядеть. Вдоль одной стены стоял верстак, а на нем весы в стеклянном ящичке. Весы были очень чувствительные и выглядели так, словно за ними хорошо ухаживали.

Я прошел дальше и обнаружил какое-то оборудование. Оборудование для замены шин. Это был тот мощный кронштейн с вращающимися рычагами, который заменил допотопные монтировки. Теперь такие кронштейны использовались на каждой заправочной станции от Майами до Калифорнии.

Но заправочная станция или гараж обычно имеют и другое оборудование. Я мог предположить, что какие-то механические работы на ранчо производятся. Но в сарае были только съемник для шин и ручной насос. Никаких инструментов на большом верстаке.

Там была шина, на колесе со снятым колпаком, приваленная к съемному механизму. Узкая небольшая шина. Колпак я заметил на скамейке. Взглянув в направлении открытых дверей домика, я увидел, что Панчо все еще сидит со своим пивом. Тогда я подошел к скамье и взял крышку. Та принадлежала машине марки «ягуар». Как тот «ягуар» Бонни, который сбросили под откос по дороге к Энсенаде.

Зачем было оставлять одну шину? Одно колесо?

Я еще раз бросил взгляд на домик и двинулся вдоль скамейки к весам. Это были прекрасные весы, с точностью до граммов, а может быть, миллиграммов. Я полюбовался ими сквозь стеклянный колпак.

Под весами, под скамьей были какие-то ящички. Я осторожно вытянул один из них, не спуская теперь глаз с открытой двери домика напротив. Сунул руку в ящик и нащупал что-то мягкое, как кусок шероховатой ткани. Я вытащил — это был замшевый мешочек, один из многих, аккуратно сложенных в ящике. Мешочек был с завязками. Я распустил их и просунул пальцы внутрь. Изнутри он был выстлан вощеной бумагой. И пуст.

Неожиданно в домике воцарилась тишина. Я посмотрел туда — широкая фигура Панчо закрыла свет в дверном проеме. Пока я смотрел, он вышел наружу, направляясь к сараю. Я сунул мешочек обратно в ящик, задвинул его, выскользнул наружу и пошел, стараясь держать грузовик между мной и приближающимся Панчо. Когда я обошел переднюю часть грузовика, к Панчо присоединился Мигель. Они шли наперерез к моей машине. Я подошел первым, открыл дверь; они остановились, наблюдая за мной.

— Спокойной ночи, — сказал я. — Я как раз уезжаю.

Они ничего не ответили. Мигель бросил взгляд на сарай, затем снова посмотрел на меня.

— Спасибо за заботу о моей машине, — сказал я.

Мигель стоял молча. Панчо потряс животом.

— Вы сейчас уезжаете, сеньор? — спросил он.

— Си, сеньор, — сказал я. — Я уезжаю сейчас.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Я сел за руль, а эти двое стояли, пока я заводил машину, прогревал ее и, наконец, отъехал. Машина шла хорошо, только одно из помятых крыльев слегка скребло по шине.

Я выехал на грунтовую дорогу и проехал две мили до шоссе. Там я остановился и поразмыслил. Я мог повернуть направо, проехать три-четыре мили, пересечь границу, и я был бы дома, подальше от всего этого. Или я мог повернуть налево, проехать пятнадцать миль и опять оказаться в Тихуане, ну, а там — кто знает? Первый путь означал, что и бросаю Золотую Девушку. Второй путь означал, что я, вероятнее всего, снова буду связан с ней. До того я был готов бросить ее, так как она, совершенно очевидно, сделала все возможное, чтобы отбить у меня всякое желание ей помогать. Но теперь, увидев Ранчо Добрых Друзей и старого дона Луиса, а также Гретхен в ее новой роли, я чувствовал себя неловко в отношении Бонни. Будет тяжело сказать Кэрол, что ей придется искать для нее другую няню, но в сто раз труднее будет объяснить, почему я вышел из игры именно в этот момент.

Я сидел и раздумывал минут десять, не меньше, потом повернул налево и поехал назад, в Тихуану.

Было не поздно, и жизнь на главной улице еще бурлила. Я поставил машину за углом у гостиницы и прошел пару кварталов. Одежда моя была в плачевном состоянии, пришлось зайти в магазин и купить себе пару рубашек, носки и шорты, а также длинные шорты-бермуды, поскольку я не хотел дожидаться, пока на мои обычного покроя брюки пришьют оторванные манжеты.

Я пошел в гостиницу и, поднимаясь в номер, обнаружил, что потерял ключ, который получил, когда регистрировался. Я вернулся к стойке и получил другой. В комнате я уселся на кровать и взялся за телефон. Сделав заказ, после продолжительного ожидания на том конце линии раздался голос Мамаши Фразелини. Связь была неважная, и нам пришлось кричать. Я прокричал, что хочу поговорить с Дженни.

— Ты сумасшедший, Пит Шофилд! — прокричала Мама.

— Как там Дженни? — прокричал я.

— Ее здесь уже нет!

— Куда она уехала?

— Она не сказала. Почему ты не…

— Мама, ты передашь ей кое-что?

— Конечно. Говори.

— Скажи ей, что я люблю ее и скоро буду дома.

— Что?

Я еще раз прокричал ей. Она ничего не ответила.

— Ты поняла? — закричал я.

— Поняла, поняла. Что еще?

— Дай я поговорю с другой женщиной, миссис Данди…